Если твоя мать узнает о том, что ошибка ее распутной молодости выражается нецензурной бранью, она, как минимум, в очередной раз убедится в ее ущербности. Как максимум — переебет чем-нибуть тяжелым, пытаясь исправить то, что исправить оказалось невозможным стараниями постсоветской контрацепции и акушерам абортария.